Просмотров: 509

Закон кармы — для тех, кто проживает не свою жизнь

— Как это – не было? — спросила я внезапно севшим голосом, — Совсем, что ли? Да у вас ошибка тут, в картотеке, посмотрите лучше!!

— Никак нет, пожилой Ангел улыбнулся снисходительно и поправил очки в круглой оправе, — У нас тут все записано, все учтено, опять же, все под строгим оком Сами Знаете Кого. У нас за должностное преступление знаете что? физиономия Ангела посуровела, Про Люцифера слыхали? То-то. Моргнуть не успел – скинули. «Оши-и-ибка». Скажете тоже…

— Минуточку, я попыталась взять себя в руки, Посмотрите, пожалуйста, сюда.

Ангел благожелательно воззрился на меня поверх очков.

— И? спросил он после секундного молчания.

— Меня, может, и нет. Но кто-то же есть? я осторожно пошевелила кисельной субстанцией, которая теперь заменяла мне привычный земной организм. Субстанция заволновалась и пошла радужными пятнами.

— Кто-то, безусловно, есть. Но никак не NN, каковой вы изволили представиться., Ангел тяжело вздохнул и потер лоб, — Я таких как вы перевидал не сосчитать. И почему-то в большинстве своем дамы. Ну, да ладно. Давайте проверять, барышня. По пунктам. С самого начала. Так?

— Давайте, сказала я, решительно повиснув у него над плечом и изготовясь биться до последнего.

— Нутес, вот она, биография мадам N, Ангел вытащил из-под стола здоровенный талмуд и сдул с него пыль, Ab ovo, дорогая, что называется, от яйца, он послюнявил палец и зашуршал тонкими папиросными страницами, Ну, это все мелочи … подгузники… капризы детские… глупости всякие… личность еще не сформирована… характер не проявлен, все черновики… ну, детство и вовсе опустим, берем сознательную жизнь… а, вот! – он торжествующе поднял палец, у вас был роман в конце десятого класса!

— Ах, какая странность, не удержалась я, Чтоб в шестнадцать лет и вдруг роман!

— А вы не иронизируйте, фрейляйн, Ангел сделал строгое лицо, Роман развивался бурно и довольно счастливо, пока не встряла ваша подруга. И мальчика у вас, будем уж откровенны, прямо из-под носа увела. То есть не у вас, вдруг спохватился ангел и покраснел, а у мадмуазель NN…

— Ну, и чего? спросила я подозрительно, Со всеми бывает. Это что, какой-то смертный грех, который в Библию забыли записать? Мол, не отдавай ни парня своего, ни осла, ни вола…

При слове «Библия» ангел поморщился.

— При чем тут грех, ради Бога! Достали уже со своими грехами… Следите за мыслью. Как в этой ситуации ведет себя наша N?

— Как дура себя ведет, — мрачно сказала я, смутно припоминая этот несчастный роман «па-де-труа», — Делает вид, что ничего не произошло, шляется с ними везде, мирит их, если поссорятся…

— Вооот, наставительно протянул Ангел, А теперь внимательно – на меня смотреть! как бы поступили вы, если бы жили?

— Убила бы, слово вылетело из меня раньше, чем я успела сообразить, что говорю.

— Именно! Ангел даже подпрыгнул на стуле, именно! Убить бы не убили, конечно, но послали бы на три веселых буквы – это точно. А теперь вспомните – сколько таких «романов» было в жизни у нашей мадмуазель?

— Штук пять, вспомнила я, и мне вдруг стало паршиво.

— И все с тем же результатом, заметьте. Идем дальше. Мадмуазель попыталась поступить в университет и провалилась.

Сколько не добрала?

— Полтора балла, мне захотелось плакать.

— И зачем-то несет документы в пединститут. Там ее балл проходной. Она поступает в этот институт. А вы? Чего в этот момент хотели вы?

— Поступать в универ до последнего, пока не поступлю, уже едва слышно прошептала я, Но вы и меня поймите тоже, мама так плакала, просила, боялась, что за этот год я загуляю или еще что, ну, и мне вдруг стало все равно…

— Милая моя, ангел посмотрел на меня сочувственно, нам здесь до лампочки, кто там у вас плакал и по какому поводу.

Нас факты интересуют, самая упрямая вещь в мире. А факты у нас что-то совсем неприглядны. Зачем вы – нет, вот серьезно! зачем тогда замуж вышли? В смысле наша NN? Да еще и венчалась, между прочим! Она, стало быть, венчалась, а вы в это время о чем думали?!

— Я молчала. Я прекрасно помнила, о чем тогда думала в душной сусальной церкви, держа в потном кулачке свечу. О том, что любовь любовью, но вся эта бодяга ненадолго, что я, может быть, пару лет протяну, не больше, а там натура моя все равно перевесит, и тогда уж ты прости меня, Господи, если ты есть…

— Вот то-то, Ангел покачал головой и перевернул страницу, да тут у вас на каждом шагу сплошные провалы! Девочка, моя, ну, нельзя же так! В тридцать лет так хотели татуировку сделать – почему не сделали?

— Ну-у-у… озадачилась я, Не помню уже.

— А я вам подскажу, Ангел нехорошо усмехнулся, Тогдашний ваш возлюбленный был против. Примитивные, говорил, племена, да и попа с годами обвиснет. Так?

— Вам виднее, насупилась я, хотя что-то такое было когда-то, точно же было…

— Мне-то виднее, конечно… Попа-то ваша была, а не любовника?! Хорошо, едем дальше.

Вот тут написано – тридцать пять лет, домохозяйка, проще говоря – безработная, из увлечений – разве что кулинария.

Милая такая картинка получается. Вышивания гладью только не хватает. Ну, вспоминайте, вспоминайте, чего на самом деле-то хотели?!

— Вспомнила. Стрелять хотела.

— В кого стрелять?!-  изумился ангел и покосился в книгу.

— В бегущую мишень. Ну, или в стационарную, без разницы, плакать я, как выяснилось, теперь не могла, зато туманное мое тело утратило свою радужность и пошло густыми серыми волнами, Стендовой стрельбой хотела заниматься. Петь еще хотела. Давно это было…

— Подтверждаю, Ангел ткнул пальцем в талмуд Вы, дорогая моя, имели ко всему этому довольно приличные способности. Богом, между прочим, данные. От рождения! Куда дели все это? Где, я вас спрашиваю, дивиденды?!

— Я не знала, что должна… прошелестела я в ответ.

— Врете, прекрасно знали. Ангел снял очки, устало прищурился и потер переносицу, Что ж вы все врете-то, вот напасть какая… Ладно, мадам, давайте заканчивать. Приступим к вашему распределению.

Он достал большой бланк, расправил его поверх моей биографии и начал что-то строчить.

— Как вы все не понимаете, в голосе Ангела слышалось отчаяние, нельзя, ну, нельзя предавать себя на каждом шагу, эдак и умереть можно раньше смерти! А это, между прочим, и есть тот самый «грех», которого вы все так боитесь!… Всё думаете и так сойдет… Шутка ли – каждая третья душа не свою жизнь проживает! Ведь это страшная статистика! И у всех какие-то идиотские оправдания – то мама плакала, то папа сердился, то муж был против, то дождь в тот день пошел не вовремя, то – вообще смех! денег не было. Хомо сапиенсы, называется, эректусы… Ну, все, готово, — Ангел раздраженно откинул перо, — попрошу встать для оглашения приговора. Передо мной встать, в смысле.

Я перелетела через стол и замерла прямо перед ангелом, всем своим видом выражая вину и раскаяние. Черт его знает, может, сработает.

— Неидентифицированная Душа по обвинению в непрожитой жизни признается виновной, Ангел посмотрел на меня с суровой жалостью, Смягчающих обстоятельств, таких, как а) не ведала, что творила б) была физически не в состоянии реализовать или в) не верила в существование высшего разума — не выявлено. Назначается наказание в виде проживания одной и той же жизни до обнаружения себя настоящей. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подсудимая! Вам понятен приговор?

— Нет, я жалобно заморгала, Это в ад, что ли?

— Ну, ада вы не заработали, детка, усмехнулся ангел, — да и вакансий там…, он безнадежно махнул рукой, Пойдете в чистилище, будете проживать смоделированные ситуации, пока суд не признает вас прожившей свою жизнь. Ну, а уж будете вы там страдать или нет это мы, извините, не в курсе, и Ангел протянул исписанный желтый бланк, Теперь все ясно?

— Более-менее, я кивнула растерянно, И куда мне теперь?

— Момент, сказал Ангел и щелкнул пальцами. Что-то звякнуло, грохнуло и в глазах у меня потемнело…

— … одну меня не отпустят, а с тобой запросто, услышала я знакомый голос, И Сережка говорит – пусть она тебя отмажет на два дня, ну, Олечка, ну, милая, ты ведь поможешь, правда? Мы тебе и палатку отдельную возьмем, и вообще клево будет, представляешь, целых две ночи, костер, речка и мы втроем?

..Это был мой школьный двор, май уже и не помню какого года, пыльный душный вечер. И Ленка, красавица, с кукольным личиком и фигурой от Сандро Ботичелли – моя подружка – как всегда беззаботно щебетала мне в ухо, не замечая, как ненависть и боль медленно скручивают меня винтом, мешая дышать. Такое знакомое, такое родное-привычное ощущение… Я ведь хорошая девочка, я перетерплю все это, я буду вести себя прилично, я хорошая, хорошая, хоро…

А пошла ты, сказала я нежно, с садистским удовольствием наблюдая, как округляются ее фарфоровые глазки, и, чувствуя некоторую незавершенность сцены, добавила — Оба пошли куда подальше.

…Когда разгневанный стук Ленкиных каблучков затих где-то за поворотом, я прислушалась к звенящей пустоте вокруг, и поняла, что вот прямо сейчас я, наконец, глубоко, неприлично и ненаказуемо счастлива…

Поделись этой интересной статьей с друзьями, пусть они тоже будут в курсе!

Источник